Как выработать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично

10. Как привлечь аудиторию на свою сторону

Публичное выступление подобно игре на арфе. Надо знать, когда приглушить ладонью струны, а когда дернуть за них, чтобы извлечь музыку.

Оливер Уэнделл Холмс

Будьте искренни. Будьте проще в словах, манерах и жестах. Развлекайте и одновременно учите публику. Если вам удастся рассмешить людей, то они будут думать так же, как вы, и поверят вам.

Альфред Смит

Отстаивая свои права, мы обычно настраиваемся на агрессивный лад. Осмелюсь заявить, что это не самый короткий путь, ведущий к цели. Если вы приблизитесь ко мне со сжатыми кулаками, то будьте уверены, что мои кулаки сожмутся так же быстро. Но если вы подойдете и скажете: «Давайте сядем и все обсудим, а если наши взгляды расходятся, мы постараемся выяснить, почему так происходит и в чем заключаются наши разногласия», то мы быстро поймем, что не так уж далеки друг от друга, что пунктов, по которым мы не согласны, не так уж много и что если у нас хватит терпения, искренности и желания двигаться навстречу друг другу, то мы сойдемся.

Вудро Вильсон

Несколько лет назад в компании «Colorado Fuel and Iron», принадлежащей Рокфеллерам, возникли волнения среди рабочих. Дело дошло до стрельбы, появились раненые. Обстановка накалилась до предела. Само имя Рокфеллера предавалось анафеме. Однако Джон Рокфеллер-младший изъявил желание поговорить со своими работниками. Он намеревался объяснить свою точку зрения и убедить их в ее правильности. Он понимал, что уже первыми словами своей речи должен уладить все разногласия. И это ему полностью удалось.

Многим ораторам пойдет на пользу изучение того способа, которым он воспользовался.

«Для меня сегодняшний день в календаре отмечен красным цветом. Впервые мне представилась счастливая возможность встретиться с работниками и руководителями этой громадной компании. Я горжусь тем, что нахожусь здесь, и не забуду этого дня до конца жизни. Если бы эта встреча состоялась две недели назад, то я стоял бы здесь, абсолютно неизвестный большинству собравшихся, да и сам едва ли нашел бы среди вас хоть несколько знакомых лиц. Но поскольку у меня была возможность на прошлой неделе побывать во всех шахтерских поселках Южного угольного бассейна, встретиться практически со всеми представителями рабочих коллективов, посетить ваши дома, познакомиться с вашими женами и детьми, мы сегодня говорим друг с другом уже не как незнакомые люди, а как друзья. И я рад, что у меня есть возможность в духе взаимной дружбы обсудить с вами вопросы, представляющие взаимный интерес.

Поскольку это собрание руководителей компании и представителей трудовых коллективов, то я присутствую здесь лишь благодаря вашему любезному приглашению, так как не принадлежу ни к тем ни к другим. И все же я ощущаю свою тесную связь с вами, поскольку, в определенном смысле, представляю и акционеров, и совет директоров компании».

Это называется тактичностью в высшем ее проявлении. И выступление, несмотря на обстановку ожесточенной ненависти, оказалось успешным. Рабочие, сражавшиеся за повышение зарплаты, больше не произнесли ни слова на эту тему после того, как Рокфеллер обрисовал им ситуацию и привел факты.

Капля мелу и вооруженные головорезы

Одна старая истина гласит, что капля меду привлечет больше мух, чем бочка желчи. То же самое и с людьми. Если вы хотите, чтобы люди поддержали вас, сначала убедите их, что вы друзья. Это и есть та капля меду, которая завоюет их сердца и откроет путь к здравомыслию. А уж затем вам не составит труда убедить их в правоте своего дела, если оно действительно правое.

Именно таков был план Линкольна, когда в 1858 году он проводил кампанию по выборам в сенат США. Ему предстояло выступить с речью в полудиком уголке Южного Иллинойса, носившем название «Египет». Люди, населявшие эту местность, не отличались мягкостью нравов. Они даже в общественных местах появлялись вооруженные огромными ножами и болтающимися на поясе револьверами. Их ненависть ко всем, кто выступал за отмену рабства, могла сравниться только с их любовью к потасовкам и виски. Сюда же подтянулись многие горячие головы из числа рабовладельцев Кентукки и Миссури, чтобы в случае чего быть под рукой, когда начнутся беспорядки. А беспорядки намечались знатные, так как многие из собравшихся собирались, как только Линкольн начнет говорить, прогнать «проклятого аболициониста»1 из города или просто пристрелить его.

Линкольн знал об этих угрозах и понимал, какую опасность представляют для него подобные настроения. Но он заявил: «Если только мне дадут шанс сказать хоть несколько слов для начала, я с ними справлюсь». До начала выступления он представился местным авторитетам и обменялся с ними рукопожатиями. А затем Линкольн сделал самое тактичное вступление к своей речи, которое мне только доводилось читать.

«Уважаемые граждане Южного Иллинойса, уважаемые граждане Кентукки, уважаемые граждане Миссури! Я слышал, что кое-кто из вас собирается устроить мне нелегкую жизнь. Не могу понять, зачем им это понадобилось. Я такой же простой человек, как и вы. Так почему бы не признать, что я тоже имею право высказать свою точку зрения? Ведь я один из вас, друзья, я здесь не чужак. Я родился в Кентукки и вырос в Иллинойсе, как и большинство из вас. Мне пришлось тяжким трудом зарабатывать себе на кусок хлеба. Я знаю, что представляют собой жители Кентукки и Южного Иллинойса. Думаю, что и жители Миссури мне достаточно хорошо известны. Я – один из вас и поэтому хорошо вас знаю. Думаю, что и вам следовало бы получше меня узнать, а когда вы меня узнаете, то поймете, что я не собираюсь доставлять вам неприятности. Тогда зачем же доставлять неприятности мне? Не делайте этого, уважаемые сограждане. Давайте станем друзьями и будем соответственно относиться друг к другу. Я – самый скромный и мирный человек в мире. Я никогда никого не обижу и не нарушу ничьи права. Все, чего я прошу, – это дать мне возможность высказаться, а вы меня внимательно послушайте. Поскольку я знаю, что граждане Иллинойса, Кентукки и Миссури – это достойные и порядочные люди, то уверен, что вы дадите мне такую возможность. А теперь давайте вместе поразмыслим, как это принято среди порядочных людей».

Когда Линкольн произносил эти слова, его лицо светилось добродушием, а голос дрожал, выражая симпатию к собравшимся и искренность чувств. Такое вступление успокоило надвигавшуюся бурю и утихомирило его противников. Более того, оно превратило многих из его врагов в друзей. Они приветствовали его речь аплодисментами и одобрительными криками, а позднее многие из этих неотесанных «египтян» горячо поддержали Линкольна, когда он выдвинул свою кандидатуру на пост президента США.

«Все это интересно, – скажете вы, – но при чем тут я? Я же не Рокфеллер, я не собираюсь выступать перед голодными забастовщиками, готовыми меня растерзать. И я не Линкольн, в мои планы не входит беседа с вооруженными головорезами, накачавшимися виски и полными ненависти».

Все это верно, но разве вам не приходится почти каждый день беседовать с людьми, мнение которых отличается от вашего? Разве вы не пытаетесь постоянно убедить людей в правильности своей точки зрения, будь то дома или на работе? Возможно, вам еще есть над чем поработать в этой области. С чего вы обычно начинаете? Проявляете тактичность, как Линкольн или Рокфеллер? Если так, то вы обладаете редкими качествами. Большинство людей начинают не с того, чтобы попытаться понять мысли и желания окружающих, чтобы найти с ними точки соприкосновения, а с высказывания собственного мнения.

Мне, например, довелось услышать сотни речей по такой злободневной теме, как контроль за продажей оружия. Почти в каждом случае ораторы с тактичностью слона в посудной лавке первым делом излагали свое вполне определенное и зачастую агрессивное мнение. Они сразу заявляли, в каком направлении движутся и под чьим флагом ведут борьбу. Выступающие демонстрировали свои настолько устоявшиеся убеждения, что не было ни малейшего шанса изменить их. И при этом они надеялись, что слушатели откажутся от своих столь же сформировавшихся убеждений и примут их точку зрения. Каков же результат? Как и в любых других спорах, каждая сторона остается при своем. Таким прямолинейным и агрессивным вступлением оратор на корню губит возможность установить отношения взаимной симпатии с людьми, придерживающимися других взглядов. Аудитория сразу же отметает все его высказывания. В итоге подобное выступление лишь закрепляет противоположные позиции сторон.

Как видите, такой оратор с самого начала допускает роковую ошибку. Он заставляет слушателей откинуться назад и произнести сквозь сжатые зубы: «Нет! Нет! Нет!»

Это крайне серьезный промах – так вы не сможете убедить людей в своей правоте. Данную мысль ярко иллюстрирует Гарри Оверстрит в своей лекции, прочитанной перед слушателями Школы социальных исследований в Нью-Йорке.

«Ответ «нет» – это самое труднопреодолимое препятствие. Если человек сказал вам «нет», то все его чувство собственного достоинства требует, чтобы он оставался при своей точке зрения. Возможно, впоследствии он сам поймет, что этот отказ был необоснованным, но в данный момент руководствуется только своей гордостью! Раз уж сказал слово, то держись за него. Поэтому чрезвычайно важно с самого начала направить собеседника в позитивное русло…» Опытные ораторы стремятся с первых слов получить от публики выражение согласия и одобрения. Таким образом они задают утвердительный тон психологическим процессам, происходящим в сознании слушателей. Это похоже на движение биллиардного шара. Если уж он покатился в определенном направлении, то требуется какое-то усилие, чтобы изменить его, не говоря уже о том, чтобы повернуть вспять.

Оверстрит добавляет: «Психологическая модель в данном случае совершенно ясна. Если человек говорит вам «нет» и при этом убежден в этом, то в данном случае он не просто произносит слово. Все его органы, нервы и мышцы собираются в комок и настраиваются на отпор. В организме человека порой можно даже заметить видимые признаки готовности к сопротивлению. Вся нервно-мышечная система вооружается против принятия чужой точки зрения. Если же человек говорит «да», то таких явлений не наблюдается. Он готов двигаться вперед, воспринимать чужие мнения и открыто обсуждать их. Поэтому чем больше утвердительных ответов мы получим в самом начале, тем большего внимания добьемся к своей точке зрения».

Получить утвердительный ответ очень просто. И все же мы очень часто пренебрегаем этим способом. Зачастую создается впечатление, что люди стремятся подчеркнуть собственную значимость, с самого начала восстановив против себя окружающих. Радикал приходит на встречу с консерватором, и тут же оба доводят себя до белого каления. Какая, скажите, от этого польза? Если они поступают так только ради собственного удовольствия, то это еще можно понять. Но если они хотят чего-то добиться, то с психологической точки зрения это попросту глупо.

Попробуйте только в самом начале добиться отрицательного ответа от слушателя, клиента, ребенка, мужа или жены, и никакого ангельского терпения не хватит, чтобы переломить их мнение и заставить сказать «да».

Как же добиться, чтобы слушатели с самого начала сказали вам «да»? Это очень просто. «Мой способ добиваться победы в споре, – признавался Линкольн, – состоит в том, чтобы найти точки соприкосновения». Ему удавалось находить их даже в дискуссиях на такую острую тему, как рабство. Как сообщала одна нейтральная газета в отчете о такой дискуссии, «в первые полчаса оппоненты были готовы согласиться с каждым произнесенным им словом, а затем Линкольн постепенно начал уводить их в сторону и делал это до тех пор, пока не оказалось, что все они, по сути, его сторонники».

Как поступал сенатор Лодж

Вскоре после окончания Первой мировой войны одной из важнейших задач, стоявших перед конгрессом, была ратификация договора об основании Лиги Наций. Одним из самых видных противников ратификации был сенатор Генри Кэбот Лодж от штата Массачусетс. По этому поводу он встретился в Бостоне с президентом Гарвардского университета Эбботом Лоуренсом Лоуэллом, вступил с ним в публичную дискуссию. Сенатор Лодж чувствовал, что большинство слушателей негативно относятся к его взглядам, но собирался привлечь их на свою сторону. Каким образом? Путем прямой, фронтальной и агрессивной атаки на их убеждения? Конечно же нет. Он был слишком искушенным психологом, чтобы испортить свою речь такой грубой тактикой. Он начал свое выступление крайне тактично и тонко. Начало этой речи приводится чуть ниже. Обратите внимание, что даже самые ярые его противники вряд ли что-то могли возразить против первых десяти фраз. Заметьте, как он взывает к чувству патриотизма слушателей уже в самом обращении: «Мои дорогие сограждане!» Понаблюдайте, как он преуменьшает расхождения во взглядах и подчеркивает то, что объединяет его с аудиторией.

Отметьте также, как он превозносит своего оппонента, как настаивает на том факте, что их мнения расходятся лишь незначительно, что они едины в понимании таких жизненно важных проблем, как процветание Америки и обеспечение мира во всем мире. Более того, он признает, что в определенной степени выступает за Лигу Наций. Таким образом, в конечном итоге его отличает от оппонента только одно: ему хотелось бы, чтобы Лига Наций действовала более эффективно.

«Ваше превосходительство, леди и джентльмены, мои дорогие сограждане!

Я в большом долгу перед президентом Лоуэллом за предоставленную мне возможность обратиться к этой большой аудитории. Мы с ним давние друзья, оба республиканцы. Он является президентом нашего знаменитейшего университета, одного из самых влиятельных заведений в США. Он также выдающийся ученый и историк в области политики и государственного управления. Мы можем расходиться с ним в методологии подходов к этой крупной проблеме, которая стоит сейчас перед нашим народом, но я уверен, что в вопросах безопасности, мира во всем мире и процветания Америки у нас единые цели.

Я хочу сказать, если вы позволите, только одно слово по поводу своей позиции. Я неоднократно заявлял об этом на самом простом и понятном английском языке. Однако находятся люди, которые искажают мои взгляды и используют это средство как оружие для конфронтации, те, кто, вероятно, не читал моих слов или попросту неправильно понял меня. Утверждают, что я против любой лиги наций. Это далеко не так. Я ничего не желаю так сильно, как объединения свободных мировых наций в лигу, в содружество, как бы это ни называли, лишь бы они обеспечили мир и всеобщее разоружение».

Неважно, насколько до этого вы расходились во взглядах с оратором. Такое вступление наверняка обезоружит вас, не правда ли? Разве вам не хочется послушать, о чем он будет говорить дальше? Разве эти слова не свидетельствуют о том, что оратор – разумный и порядочный человек?

А что было бы, если бы Лодж сразу же попытался убедить сторонников Лиги Наций в том, что они глубоко и безнадежно заблуждаются? Это не дало бы никакого результата. Психологические причины данного явления раскрывает Джеймс Харви Робинсон в своей книге «Становление разума».

«Иногда мы меняем свою точку зрения безо всякого сопротивления и тяжелых сомнений, но если нам заявляют, что мы не правы, то мы отвергаем такие обвинения и ожесточаемся. Мы невероятно беспечны в формировании своих убеждений, но готовы отстаивать их со всей страстью, если кто-то пытается покуситься на них. Очевидно, что нам дороги не идеи сами по себе, а наше чувство собственного достоинства, которое в этом случае оказывается под угрозой… Короткое слово «мое» имеет исключительную важность в человеческих взаимоотношениях, и умение учитывать это обстоятельство свидетельствует о мудрости. Для человека нет разницы между понятиями «мой» ужин, «моя» собака, «мой» дом, «моя» вера, «моя» страна, «мой» Бог. Человек отвергает любые попытки убедить себя не только в том, что его часы отстают или что его автомобилю пора на свалку, но и в том, что он неправильно истолковывает наличие каналов на Марсе, неправильно произносит то или иное слово или оценивает пользу того или иного медицинского препарата… Мы охотно продолжаем верить в то, что когда-то признали правильным, и протестуем против любых попыток посеять сомнения в этом, ищем любой повод, чтобы по-прежнему цепляться за свои убеждения. В результате в большинстве случаев попытки «проанализировать» проблему сводятся к поиску аргументов, позволяющих верить в то, во что мы верили и раньше».

Самый лучший аргумент – это объяснение

Разве не очевидно, что оратор, который вступает в спор со слушателями, только укрепляет их упрямство, вынуждает переходить к обороне, практически лишая себя возможности хоть как-то повлиять на их мнение? Аудитория воспринимает такую позицию оратора как вызов и скептически повторяет про себя: «Говори, говори, а мы послушаем».

Куда лучше было бы с самого начала подчеркнуть то, во что верите и вы, и ваши слушатели, а затем задать какой-нибудь уместный вопрос, ответ на который хотелось бы услышать всем присутствующим. В этом случае вы ведете аудиторию за собой в поисках ответа. В процессе этого поиска вы можете демонстрировать слушателям факты так, как вы их видите, и они непроизвольно будут воспринимать ваши выводы как свои собственные. И люди куда охотнее поверят в те истины, которые, как им кажется, они открыли сами. «Самый лучший аргумент выглядит как объяснение».

В любом споре, какими бы масштабными и острыми ни были разногласия, всегда есть некая общая территория, на которой оратор может собрать всех слушателей, чтобы отправиться на поиски фактов.

Даже когда президент профсоюзного объединения обращается с речью к собранию Американской ассоциации банкиров, у сторон всегда найдутся общие убеждения и стремления. Например: «Бедность всегда была одной из самых острых проблем человеческого общества. Мы, американцы, всегда считали своим долгом облегчать страдания обездоленных. Мы – щедрая нация. Ни один другой народ в истории не делился своим богатством столь охотно и бескорыстно, чтобы помочь несчастным людям. Но сегодня с той же щедростью и бескорыстием, которые были свойственны нам в прошлом, давайте вместе оценим обстоятельства нашей жизни и посмотрим, сможем ли мы найти приемлемые для всех средства, которые могли бы предотвратить или снизить нищету».

Кто может не согласиться с этими словами?

Можно ли что-то противопоставить силе, энергии и энтузиазму, о которых мы говорили в главе пятой? Вряд ли. Но всему свое время. Не демонстрируйте силу в начале речи. Здесь в первую очередь нужна тактичность.

Как Патрик Генри произносил свою зажигательную речь

Одна из самых классических речей всех времен – это обращение Патрика Генри к Виргинскому конвенту 1775 года «Дайте мне свободу или дайте мне смерть». Однако мало кто осознает, в какой относительно спокойной манере и с каким тактом он произносил эту бурную и эмоциональную речь, имевшую историческое значение. Надо ли американским колониям отделяться от Англии и идти на нее войной? Обсуждение этого вопроса приобретало все более интенсивный характер. Страсти в аудитории накалялись. И все же Патрик Генри начал свое выступление с высокой оценки способностей и чувства патриотизма своих оппонентов. Заметьте, как он заставляет слушателей думать вместе с ним, задавая им вопросы и побуждая делать собственные выводы.

«Господин президент, никто так высоко, как я, не может оценить патриотизм и способности достойных джентльменов, выступавших здесь передо мной. Однако разные люди порой рассматривают один и тот же предмет под разным углом зрения. Поэтому я надеюсь, что эти джентльмены не воспримут как неуважение к ним, если я свободно и без обиняков выскажу свое мнение, которое весьма отличается от их точки зрения. Сейчас не время для церемоний. Вопрос, стоящий перед нами, касается самого тяжелого момента в жизни страны. Лично я считаю, что это выбор между свободой и рабством. И решаться это должно в ходе свободных дебатов. Только так мы можем надеяться обрести истину и исполнить свой великий долг перед Богом и своей страной. Если бы я в такое время оставил свое мнение при себе, руководствуясь страхом или опасаясь кого-нибудь обидеть, то счел бы себя виновным в предательстве по отношению к Родине и в измене Царю Небесному, которого я чту превыше всех земных благ.

Господин президент, человеку свойственно тешить себя иллюзиями и надеждами. Мы склонны закрывать глаза на горькую правду и слушать песни сирен до тех пор, пока они не обратят нас в животных. Это ли удел мудрых мужей, вовлеченных в великую и трудную борьбу за свободу? Неужели мы уподобимся тем, кто, имея глаза, не видит и, имея уши, не слышит вещей, от которых зависит наше спасение? Что до меня, то, какую бы душевную боль мне это ни причинило, я хочу знать всю правду и быть готовым к самому худшему».

Лучшая речь, написанная Шекспиром

Самая знаменитая речь, которую Шекспир вложил в уста одного из своих персонажей, – речь Марка Антония на похоронах Юлия Цезаря – это классический пример исключительного такта.

Ситуация была такова. Цезарь стал диктатором. Вполне естественно и неизбежно группа его политических противников воспылала завистью и решила уничтожить его и захватить власть. Двадцать три заговорщика объединились под руководством Брута и Кассия и закололи Цезаря кинжалами. Марк Антоний был при Цезаре кем-то вроде государственного секретаря. Этот Антоний был симпатичным малым, способным писателем, талантливым оратором. Он отлично представлял интересы правительства в общественных делах. Неудивительно, что Цезарь сделал его своей правой рукой. Что же теперь сделают заговорщики с Антонием, когда Цезарь убран с пути? Отстранят от власти? Убьют? Но уже и так пролито немало крови. А что, если попробовать переманить Антония на свою сторону? Почему бы не использовать его несомненное влияние и зажигательное красноречие, чтобы прикрыть собственные преступления? Мысль вполне здравая, поэтому заговорщики решили рискнуть. Они даже позволили ему «сказать несколько слов» над телом человека, который правил миром.

Антоний поднимается на ростры римского форума. Перед ним лежит убитый Цезарь. Шумная толпа, симпатизирующая Бруту, Кассию и другим заговорщикам, представляет собой опасность для Антония. Его цель состоит в том, чтобы повернуть энтузиазм народа в противоположном направлении и обратить его в ненависть, поднять плебеев на мятеж и уничтожить убийц Цезаря. Антоний воздевает к небу руки, и шум стихает. Он начинает говорить. Обратите внимание, как изобретательно и ловко Антоний начинает свою речь, воздавая хвалу Бруту и другим заговорщикам:

«А Брут ведь благородный человек,
И те, другие, тоже благородны».

Заметьте, он не вступает в споры. Постепенно, ненавязчиво Антоний сообщает некоторые факты, рассказывает о Цезаре, как выкуп за захваченных им пленников пополнял римскую казну, как он плакал при виде бедняков, как отказывался от короны, как завещал свои владения народу. Антоний преподносит информацию, задает толпе вопросы и заставляет ее делать собственные выводы. Все это подается не как нечто новое, а как то, что слушатели знали, но на мгновение забыли: «Я говорю здесь прямо то, что вам самим известно».

И своими словами он умудряется всколыхнуть чувства слушателей, задеть их эмоции, возбудить в них жалость и распалить гнев. Шедевр красноречия Антония приводится здесь полностью. Можете искать где угодно, перерыть всю литературу, все опубликованные выступления ораторов, но я сомневаюсь, что вы найдете хотя бы полдесятка речей, которые могли бы сравниться с этой. Она заслуживает самого серьезного изучения со стороны каждого, кто хочет овладеть тонким искусством влияния на человеческую натуру. Но есть и еще одна причина того, почему каждый образованный человек обязан читать и перечитывать Шекспира. Его лексика богаче, чем у любого другого писателя, слова Шекспира звучат магически. Читая «Макбета», «Гамлета» или «Юлия Цезаря», каждый помимо своей воли расширяет и совершенствует свой словарный запас.

Мы приводим здесь большой отрывок из пьесы. Найдите время и прочтите ее целиком. Это непревзойденный образец риторики. Заметьте, как Антоний овладевает вниманием слушателей. Обратите внимание, как враждебные поначалу настроения толпы сменяются симпатией к нему, а затем желанием отомстить убийцам Цезаря.

Антоний

Друзья, сограждане, внемлите мне.
Не восхвалять я Цезаря пришел,
А хоронить. Ведь зло переживает
Людей, добро же погребают с ними.

Пусть с Цезарем так будет. Честный Брут
Сказал, что Цезарь был властолюбив.
Коль это правда, это тяжкий грех,
За это Цезарь тяжко поплатился.

Здесь с разрешенья Брута и других, –
А Брут ведь благородный человек,
И те, другие, тоже благородны, –
Над прахом Цезаря я речь держу.

Он был мне другом искренним и верным,
Но Брут назвал его властолюбивым,
А Брут весьма достойный человек.
Гнал толпы пленников к нам Цезарь в Рим,

Их выкупом казну обогащая,
Иль это тоже было властолюбьем?
Стон бедняка услыша, Цезарь плакал,
А властолюбье жестче и черствей;

Но Брут назвал его властолюбивым,
А Брут весьма достойный человек.
Вы видели, во время Луперкалий
Я трижды подносил ему корону,
И трижды он отверг – из властолюбья?

Но Брут назвал его властолюбивым,
А Брут весьма достойный человек.
Что Брут сказал, я не опровергаю,
Но то, что знаю, высказать хочу.

Вы все его любили по заслугам,
Так что ж теперь о нем вы не скорбите?
О справедливость! Ты в груди звериной,
Лишились люди разума. Простите;

За Цезарем ушло в могилу сердце.
Позвольте выждать, чтоб оно вернулось.

Первый гражданин

В его словах как будто много правды.

Второй гражданин

Выходит, если только разобраться, –
Зря Цезарь пострадал.

Третий гражданин

А я боюсь,
Его заменит кто-нибудь похуже.

Четвертый гражданин

Вы слышали? Не взял короны Цезарь;
Так, значит, не был он властолюбив.

Первый гражданин

Тогда они поплатятся жестоко.

Второй гражданин

От слез глаза его красны, как угли.

Третий гражданин

Всех благородней в Риме Марк Антоний.

Антоний

Вчера еще единым словом Цезарь
Всем миром двигал: вот он недвижим,
Без почестей, пренебрегаем всеми.
О граждане, когда бы я хотел

Поднять ваш дух к восстанью и отмщенью,
Обидел бы я Кассия и Брута,
А ведь они достойнейшие люди.
Я не обижу их, скорей обижу

Покойного, себя обижу, вас,
Но не таких достойнейших людей.
Вот здесь пергамент с Цезаря печатью,
Найденный у него, – то завещанье.

Когда бы весь народ его услышал, –
Но я читать его не собираюсь, –
То раны Цезаря вы лобызали б,
Платки мочили бы в крови священной,

Просили б волосок его на память
И, умирая, завещали б это
Как драгоценнейшее достоянье
Своим потомкам.

Четвертый гражданин

Прочти нам завещанье, Марк Антоний.

Все

Прочти нам Цезарево завещанье!

Антоний

Друзья, терпенье. Мне нельзя читать,
Нельзя вам знать, как Цезарь вас любил.
Вы – люди, а не дерево, не камни;
Услышав Цезарево завещанье,

Воспламенитесь вы, с ума сойдете;
Не знаете вы о своем наследстве,
А иначе – о, что бы здесь свершилось!

Четвертый гражданин

Мы слушаем. Читай скорей, Антоний,
Прочти нам Цезарево завещанье.

Антоний

Терпенье. Можете вы подождать.
О завещанье я вам проболтался,
Боюсь обидеть тех людей достойных,
Что Цезаря кинжалами сразили.

Четвертый гражданин

Достойных! Нет, предатели они.

Все

Читай нам завещанье!

Второй гражданин

Они злодеи, убийцы. Читай же завещанье!

Антоний

Хотите, чтоб прочел я завещанье?
Над прахом Цезаря все станьте кругом,
Я покажу того, кто завещал.
Могу ль сойти? Вы разрешите мне?

Все

Сходи.

Второй гражданин

Спускайся.
[Антоний сходит с ростры.]

Третий гражданин

Мы разрешаем.

Четвертый гражданин

Станьте в круг.

Первый гражданин

От тела и носилок отойдите.

Второй гражданин

Место Антонию, благородному Антонию!

Антоний

Так не теснитесь. Расступитесь шире.

Все

Назад! Назад! Раздайтесь!

Антоний

Коль слезы есть у вас, готовьтесь плакать.
Вы эту тогу знаете; я помню,
Как Цезарь в первый раз ее надел:
То было летним вечером, в палатке,

В тот день, когда он нервиев разбил.
Смотрите! След кинжала– это Кассий;
Сюда удар нанес завистник Каска,
А вот сюда любимый Брут разил;

Когда ж извлек он свой кинжал проклятый,
То вслед за ним кровь Цезаря метнулась,
Как будто из дверей, чтоб убедиться,
Не Брут ли так жестоко постучался.

Ведь Брут всегда был Цезарев любимец,
О боги, Цезарь так любил его!
То был удар из всех ударов злейший:
Когда увидел он, что Брут разит,

Неблагодарность больше, чем оружье,
Его сразила; мощный дух смутился,
И вот, лицо свое закрывши тогой,
Перед подножьем статуи Помпея,

Где кровь лилась, великий Цезарь пал.
Сограждане, какое то паденье!
И я и вы, мы все поверглись ниц,
Кровавая ж измена торжествует.

Вы плачете; я вижу, что вы все
Растроганы: то слезы состраданья.
Вы плачете, увидевши раненья
На тоге Цезаря? Сюда взгляните,
Вот Цезарь сам, убийцами сраженный.

Первый гражданин

О, скорбный вид!

Второй гражданин

О благородный Цезарь!

Третий гражданин

Злосчастный день!

Четвертый гражданин

Предатели, убийцы!

Первый гражданин

О, зрелище кровавое!

Второй гражданин

Мы отомстим!

Все

Месть! Восстанем! Найти их! Сжечь! Убить!
Пусть ни один предатель не спасется.

Антоний

Сограждане, постойте.

Первый гражданин

Молчанье! Марк Антоний говорит.

Второй гражданин

Мы слушаем его, мы пойдем за ним,
Мы умрем с ним.

Антоний

Друзья мои, я вовсе не хочу,
Чтоб хлынул вдруг мятеж потоком бурным.
Свершившие убийство благородны;
Увы, мне неизвестны побужденья

Их личные, они мудры и честны
И сами все вам могут объяснить.
Я не хочу вас отвратить от них.
Я не оратор, Брут в речах искусней;

Я человек открытый и прямой
И друга чтил; то зная, разрешили
Мне говорить на людях здесь о нем.
Нет у меня заслуг и остроумья,

Ораторских приемов, красноречья,
Чтоб кровь людей зажечь. Я говорю
Здесь прямо то, что вам самим известно:
Вот раны Цезаря – уста немые,

И я прошу их – пусть вместо меня
Они заговорят. Но будь я Брутом,
А Брут Антонием, тогда б Антоний
Воспламенил ваш дух и дал язык

Всем ранам Цезаря, чтоб, их услышав,
И камни Рима, возмутясь, восстали.

Все

Восстанем мы!

Первый гражданин

Сожжем дотла дом Брута!

Третий гражданин

Скорее заговорщиков ловите!

Антоний

Внемлите мне, сограждане, внемлите!

Все

Молчанье, эй! Антоний говорит.

Антоний

Друзья, восстали вы, еще не зная,
Чем Цезарь заслужил любовь такую.
Увы, не знаете; я вам открою;
Забыли вы о завещанье.

Все

Он прав: узнать нам надо завещанье.

Антоний

Вот завещанье с Цезаря печатью.
Он римлянину каждому дает,
На каждого по семьдесят пять драхм.

Второй гражданин

О благородный Цезарь! Месть за смерть!

Третий гражданин

О Цезарь царственный!

Антоний

Дослушайте меня!

Все

Молчанье, эй!

Антоний

Он завещал вам все свои сады,
Беседки и плодовые деревья
Вдоль Тибра, вам и всем потомкам вашим,
На веки вечные для развлечений,
Чтоб там вы отдыхали и гуляли.
Таков был Цезарь! Где найти другого?

Первый гражданин Нет, никогда. Скорей, скорей идемте! Мы прах его сожжем в священном месте И подожжем предателей дома. Берите тело.

Второй гражданин

Огня добудьте.

Третий гражданин

Скамьи ломайте.

Четвертый гражданин

Скамьи выламывайте, окна, все! [Граждане уходят с телом.]

Антоний

Я на ноги тебя поставил, смута! Иди любым путем2 .

Резюме

1. Начните с поиска точек соприкосновения. Добейтесь, чтобы слушатели с самого начала согласились с вами.

2. Излагайте свою тему так, чтобы у слушателей не возникало желания с самого начала сказать «нет». Если человек однажды сказал «нет», то чувство собственного достоинства не дает ему отступить от сказанного.

Чем большего количества утвердительных ответов мы сможем добиться в самом начале выступления, тем больше у нас шансов добиться внимания аудитории к основной теме.

3. Не начинайте свою речь с объявления, что вы постараетесь доказать то-то и то-то. Это вызывает у слушателей внутреннее сопротивление: «Посмотрим, как ты это сделаешь». Лучше поставьте перед публикой нужные вопросы и поведите их за собой на поиски ответов.

4. Самая знаменитая речь, написанная Шекспиром, вложена им в уста Марка Антония на похоронах Цезаря. Это классический пример тактичности по отношению к публике. Население Рима лояльно относится к заговорщикам. Заметьте, как ловко Антоний обращает эту лояльность в ненависть и ярость. Обратите внимание, что он делает это, ни с кем не вступая в споры. Антоний демонстрирует факты и побуждает слушателей делать свои собственные выводы.

Упражнения для голоса. Тренировка подвижности губ

Нервное напряжение (а у новичков оно будет всегда, особенно в начале выступления) чаще всего выражается в напряжении мышц гортани, челюсти и губ. В предыдущих главах мы уже говорили о необходимости расслабления гортани и челюсти. Давайте теперь обратим внимание на одеревеневшие и непослушные губы, которые мешают говорить. Чтобы формировать ясные и красивые звуки, губы должны быть послушными. Вы сможете этого добиться, если будете обращать на них должное внимание и постоянно тренироваться.

Возьмем для начала слово «мумия». Произнося первый слог, округлите губы и вытяните их вперед трубочкой. При произнесении второго слога максимально приблизьте их к зубам и растяните в стороны, как будто широко улыбаетесь. Представьте, что вас снимают в рекламе зубной пасты. Делайте эти движения подчеркнуто тщательно. А теперь повторите несколько раз подряд: мумия, мумия, мумия, мумия.

Добавим новое слово и попробуем еще раз: мумия умна, мумия умна, мумия умна, мумия умна, мумия умна.

Повторите несколько раз следующие фразы, тщательно контролируя движения губ: «Не пугайте мелких улиток»; «Будем мудрыми мужьями»; «Выплыл в море мимо пляжа».

Повторение упражнений

1. Расслабьте нижнюю челюсть, почувствуйте ее тяжесть, когда она опускается. Сделайте глубокий вдох, а затем певуче, легко, без всяких усилий произнесите звук «а».

2. Еще раз сделайте глубокий вдох, поднимите и плавно опустите руки, говоря при этом: «Я спокоен, моя челюсть расслаблена, гортань открыта, ни одна мышца не напряжена».

3. Глубоко вдохните и, используя все усвоенные ранее принципы диафрагмального дыхания, расслабления, контролируя дыхание, сделайте максимально медленный выдох, считая вслух. Контролируйте выдох в области диафрагмы.


1 Аболиционизм (от лат. abolitio – уничтожение, отмена) – движение за отмену рабства в США в XVIII–XIX вв

2 Шекспир. Юлий Цезарь. Перевод М. Зенкевиа