Как выработать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично

3. Как готовились к выступлениям великие ораторы

Существует большая разница между кучей разрозненных фактов, сваленных в беспорядке у тебя в голове, и теми же самыми фактами, аккуратно разложенными по полочкам и готовыми к немедленному использованию.

Лоример. «Письмо коммерсанта сыну-студенту» («Letters from a Self Made Merchant le his Pon at College»)

Умение схватить суть проблемы отличает образованного человека от необразованного. Несомненно, одним из величайших преимуществ университетского образования является развитие умения мыслить.

Джон Грайер Хиббен, президент пристонского университета

Что сразу бросается в глаза при встрече с образованным человеком и что моментально выделяет человека с исключительными умственными способностями среди образованных людей?.. Прежде всего методичность мышления.

Сэмюэл Тейлор

Я никогда никого не ругаю; я просто говорю правду, а люди принимают это за ругань.

Гарри Трумэн

Однажды я присутствовал на завтраке в нью-йоркском клубе «Rotary». Держать речь в тот день предстояло известному государственному деятелю. Зная о том, какой высокий пост он занимал, мы заранее предвкушали удовольствие от его выступления. Он обещал рассказать о деятельности своего ведомства, а этот вопрос интересовал едва ли не каждого присутствующего в зале.

Этот человек прекрасно знал свой предмет, причем знал намного больше, чем собирался рассказывать, но не спланировал свою речь, не отобрал нужный материал, не систематизировал его. Тем не менее со смелостью, свойственной неопытным людям, кинулся в омут с головой. Он шел напролом, сам не зная куда.

Короче говоря, в голове у него был винегрет, и точно так же выглядело то, чем он нас потчевал. Для начала он подал мороженое, потом суп. За этим последовали рыба и орехи, а в довершение всего некая смесь супа, мороженого и селедки. Мне никогда и нигде еще не доводилось видеть столь неловкого оратора.

Сначала он пытался говорить экспромтом, затем, окончательно смешавшись, достал из кармана пачку записей и признался, что их подготовил ему секретарь. В этом никто даже не усомнился. Но в этих записях порядка было не больше, чем на железнодорожной платформе с металлоломом. Выступающий нервно перебирал их, просматривал одну страничку за другой, пытаясь как-то сориентироваться и выбраться из дебрей, и при этом еще что-то говорил. Это было невозможно слушать. Он извинился, попросил воды, взял дрожащей рукой стакан, выдавил из себя еще несколько бессвязных фраз, стал повторяться, снова зарылся в свои записи… С каждой минутой он становился все беспомощнее и растеряннее. На лбу выступила испарина, и, когда он вытирал его платком, рука дрожала. Мы все сидели, наблюдая за его провалом, испытывая и сочувствие к нему, и собственную неловкость. Однако оратор упрямо продолжал говорить. Он запинался, копался в своих записях, извинялся и пил воду. Все, кроме него, понимали, что спектакль стремительно приближается к полному фиаско, и все почувствовали облегчение, когда он наконец прекратил бесплодные попытки и сел. Мне редко доводилось видеть слушателей, испытывающих такую неловкость, и оратора, пережившего такой стыд и позор. Он начал свою речь, не зная, о чем собирается говорить, и закончил ее, сам не поняв, что сказал.

Ни один здравомыслящий человек не начнет строить дом, не имея хоть какого-то проекта. Так почему же встречаются люди, которые пытаются выступать с речами, не имея даже приблизительного плана или программы?

Выступление – это путешествие с определенной целью, маршрут которого должен быть нанесен на карту. Тот, кто не знает, куда идет, обычно никуда и не приходит.

Будь моя воля, я бы над дверями всех помещений земного шара, где собираются люди, обучающиеся ораторскому искусству, начертал метровыми огненными буквами слова Наполеона: «Искусство войны – это наука, в которой не удается ничего, кроме того, что было рассчитано и продумано».

Это относится к публичным выступлениям ничуть не в меньшей мере, чем к войне. Но понимают ли это ораторы, а если понимают, то всегда ли они так поступают? К сожалению, нет. Во многих выступлениях системы и порядка не больше, чем в миске ирландского рагу.

Как лучше и эффективнее всего упорядочить определенный набор мыслей? Ответ на этот вопрос не так прост. Каждый раз перед оратором встает новая задача, и он должен вновь и вновь искать ответ на этот вечный вопрос. Здесь нельзя предложить какой-то универсальный рецепт, но мы все же попытаемся показать на конкретном примере, что понимаем под приведением выступления в систему.

Речь, получившая премию

Перед вами речь, которую произнес один из слушателей моих курсов на тринадцатом ежегодном заседании Национальной ассоциации торговцев недвижимостью. Он получил первую премию в соревновании с двадцатью семью другими ораторами из разных городов. Эта речь хорошо построена, насыщена фактами, изложенными ясно, живо и интересно. В ней есть душа. Она динамична. Она заслуживает того, чтобы ее читали и изучали.

«Господин председатель, уважаемые друзья!

Сто сорок четыре года назад в моем родном городе Филадельфии были заложены основы нашей великой страны – Соединенных Штатов Америки. Совершенно естественно, что город с таким историческим прошлым проникнут тем мощным американским духом, который сделал его не просто крупнейшим промышленным центром страны, но и одним из величайших и красивейших городов в мире.

Население Филадельфии составляет около двух миллионов человек, а территория города равна по площади Милуоки, Бостону, Парижу и Берлину, вместе взятым. Из ста тридцати квадратных миль территории мы выделили почти восемь тысяч акров лучших земель под красивые парки, скверы и бульвары, чтобы нашим жителям было где отдохнуть и развлечься, чтобы они жили в атмосфере, достойной гражданина Америки.

Друзья! Филадельфия – это не только большой, чистый и красивый город. Она получила широкую известность и как великая мастерская мира, поскольку огромная армия в четыреста тысяч человек занята на девяти тысячах двухсот промышленных предприятиях, которые каждые десять минут рабочего времени производят полезных товаров на сто тысяч долларов. Согласно статистике, в нашей стране нет города, который мог бы сравниться с Филадельфией по объему производства шерстяных и кожаных изделий, трикотажа, текстиля, фетровых шляп, скобяных изделий, станков, аккумуляторов, стальных судов и многих других видов продукции. Мы выпускаем по локомотиву каждые два часа – днем и ночью. Больше половины населения нашей великой страны ездят в трамваях, построенных в Филадельфии. Каждую минуту мы производим тысячу сигар, а за последний год на наших ста пятнадцати трикотажных фабриках было изготовлено по две пары носков и чулок для каждого мужчины, каждой женщины и каждого ребенка нашей страны. Мы производим больше ковров, чем Великобритания и Ирландия, вместе взятые, а общий масштаб нашей коммерческой и промышленной деятельности столь велик, что оборота наших банков, составившего в прошлом году тридцать семь миллиардов долларов, было бы достаточно, чтобы выкупить все облигации Займа свободы, выпущенные в этой стране.

Однако, друзья, хотя мы очень гордимся изумительными успехами наших промышленных программ и тем, что наш город является одним из крупнейших центров медицины, искусства и образования нашей страны, мы испытываем еще большую гордость за то, что в Филадельфии больше частных жилых домов, чем в любом другом городе мира. Если поставить эти триста девяносто семь тысяч домов, размещенных на двадцатипятифутовых участках, в один ряд, то он протянется от Филадельфии через Канзас-Сити, где мы сейчас находимся, до Денвера, то есть на тысячу восемьсот восемьдесят одну милю.

Но особое ваше внимание я хочу привлечь к тому важному факту, что десятки тысяч этих домов принадлежат трудящимся нашего города, а когда человеку принадлежит земля, на которой он живет, и крыша над головой, то он полностью убежден в правильности американского образа жизни.

На почве Филадельфии не смогут дать ростки социализм и анархия, потому что наши дома, наши учебные заведения и наша гигантская индустрия созданы истинным американским духом, родившимся в нашем городе и завещанным нашими предками. Филадельфия – мать нашей великой страны и источник американской свободы. Это город, где был изготовлен первый американский флаг. Это город, где заседал первый конгресс Соединенных Штатов. Это город, где была подписана Декларация независимости. Это город, где Колокол свободы – самая почитаемая реликвия Америки – вдохновил десятки тысяч мужчин, женщин и детей. И поэтому мы верим, что на нас возложена священная миссия, заключающаяся не в поклонении золотому тельцу, а в распространении американского духа, в поддержании огня свободы, чтобы с воли Всевышнего правительство Вашингтона, Линкольна и Теодора Рузвельта стало вдохновляющим примером для всего человечества».

Давайте проанализируем эту речь, посмотрим, как она построена и благодаря чему производит впечатление. Прежде всего, в ней есть начало и конец. Это редкое качество, мои дорогие читатели, значительно более редкое, чем может показаться. В ней есть определенная отправная точка. Затем она уверенно движется вперед, словно стая диких гусей в полете, не тратя попусту ни сил, ни времени.

В этой речи присутствуют свежесть и индивидуальность. Оратор начинает с того, что сообщает о своем городе то, чем не могут похвастаться другие выступающие. Он подчеркивает, что его город – это колыбель всей нации, один из крупнейших и красивейших городов мира. Однако такое заявление носит слишком общий характер и само по себе не может произвести особого впечатления. Оратор понимает это и поэтому дает слушателям возможность воочию представить себе размеры Филадельфии, указывая, что она занимает территорию, «равную по площади Милуоки, Бостону, Парижу и Берлину, вместе взятым». Это уже нечто определенное и конкретное. Это удивляет и остается в памяти. Это доносит мысль до сознания слушателей лучше, чем целая страница статистических данных.

Далее он заявляет, что Филадельфия «получила широкую известность как великая мастерская мира». Это кажется преувеличением и звучит как пропаганда, не правда ли? Если бы оратор сразу перешел к следующему пункту, он никого не убедил бы. Но он этого не делает. Он останавливается, чтобы перечислить товары, по производству которых Филадельфия занимает лидирующее положение в стране: «шерстяные и кожаные изделия, трикотаж, текстиль, фетровые шляпы, скобяные изделия, станки, аккумуляторы, стальные суда».

Это уже не слишком похоже на пропаганду, не так ли?

Филадельфия «выпускает по локомотиву каждые два часа – днем и ночью. Больше половины населения нашей великой страны ездят в трамваях, построенных в Филадельфии».

«А я и не знал этого, – удивится слушатель. – Может быть, я и вчера ехал в одном из таких трамваев. Надо будет завтра посмотреть, где производятся трамвайные вагоны, которые ездят по нашему городу».

«Каждую минуту мы производим тысячу сигар… по две пары носков и чулок для каждого мужчины, каждой женщины и каждого ребенка нашей страны».

Это производит еще большее впечатление. «Может быть, мои любимые сигары производятся в Филадельфии… И носки, которые сейчас на мне, тоже…»

А что делает оратор далее? Возвращается к разговору о размерах Филадельфии и приводит факты, о которых забыл сказать? Ничего подобного. Он освещает одну тему, пока полностью не покончит с ней, и больше к сказанному не возвращается. Большое спасибо оратору за это. Ведь ничто не способно так запутать слушателя и сбить его с толку, как постоянное перескакивание выступающего с одного вопроса на другой и обратно. Многие ораторы поступают именно так. Вместо того чтобы освещать вопросы по порядку, они действуют как капитан футбольной команды, выкрикивающий номера – двадцать седьмой, тридцать четвертый, девятнадцатый, второй. Хуже того, у него получается так: двадцать седьмой, тридцать четвертый, двадцать седьмой, девятнадцатый, второй, тридцать четвертый, девятнадцатый.

Но наш оратор идет напрямик, укладываясь в отведенное время, нигде не задерживаясь, не возвращаясь назад, не отклоняясь ни вправо, ни влево, словно один из тех локомотивов, о которых он говорил.

Но вот он подходит к самому слабому месту всей речи. Филадельфия, заявляет он, «является одним из крупнейших центров медицины, искусства и образования нашей страны». Он всего лишь декларирует это и тут же поспешно переходит к следующей теме. Им отпущено всего двенадцать слов, чтобы сообщить об этом факте. Что же сделал оратор, чтобы оживить эту информацию, закрепить ее в памяти слушателей? Он посвящает этому пункту так мало времени, излагает его в таком общем и неопределенном виде, что создается впечатление, будто данный факт его самого мало интересует. Поэтому и впечатление, произведенное на слушателя, практически равно нулю. Что бы ему следовало сделать? Он понимает, что мог бы подать этот факт, используя тот же самый метод, который он только что применил, говоря о Филадельфии как о «мастерской мира». Он это знает. Но он знает и то, что идет соревнование, что ему отпущено всего пять минут и ни секунды больше, а секундомер неумолимо отсчитывает время. Поэтому ему остается смазать либо этот пункт, либо другие.

В Филадельфии «частных жилых домов больше, чем в любом другом городе мира». Как сделать, чтобы это заявление произвело впечатление и убедило слушателей? Во-первых, он приводит цифру – триста девяносто семь тысяч. Во-вторых, он придает ей наглядность: «Если поставить эти триста девяносто семь тысяч домов, размещенных на двадцатипятифутовых участках, в один ряд, то он протянется от Филадельфии через Канзас-Сити, где мы сейчас находимся, до Денвера, то есть на тысячу восемьсот восемьдесят одну милю».

Возможно, слушатели забудут названную им цифру еще до того, как он закончит фразу. Но забыть такой образ? Это почти невозможно.

Вот все, что касается холодных материальных фактов. Но подлинное красноречие строится не на них. Оратор стремится затронуть сердца, разбудить чувства. И от выстроившихся в цепочку домов он переходит к эмоциям. Он говорит о том, какое значение имеет собственность на эти дома для укрепления духа города. Он превозносит Филадельфию как «источник американской свободы». Свобода! Магическое слово, полное чувства, за которое миллионы людей отдали свои жизни. Эта фраза хороша сама по себе, но она становится в тысячу раз лучше, когда оратор подкрепляет ее конкретными ссылками на исторические события и документы, дорогие сердцам слушателей: «Это город, где был изготовлен первый американский флаг. Это город, где заседал первый конгресс Соединенных Штатов. Это город, где была подписана Декларация независимости… Колокол свободы… священная миссия… в распространении американского духа… поддержании огня свободы, чтобы с воли Всевышнего правительство Вашингтона, Линкольна и Теодора Рузвельта стало вдохновляющим примером для всего человечества». Это подлинная кульминация речи!

Вот и все о построении этого выступления. Но какой бы похвалы эта речь ни заслуживала с точки зрения композиции, она могла бы быть неудачной и не произвести никакого впечатления на слушателей, если бы была произнесена равнодушно, без воодушевления и огня. Однако оратор произнес свою речь так же, как и построил ее, – с чувством и энтузиазмом, порожденным глубочайшей искренностью. Неудивительно, что он получил первую премию.

Как планировал свои речи доктор Конуэлл

Как я уже говорил, не существует безошибочных правил, которые могут решить все вопросы композиции выступления. Нет каких-то чертежей, схем и карт, которые подходили бы для всех или, по крайней мере, для большинства речей. Однако мы предлагаем вам несколько планов выступлений, которые в некоторых случаях могут оказаться вполне подходящими. Доктор Рассел Конуэлл, автор знаменитой лекции «Акры алмазов» («Acres of Diamonds», см. приложение), однажды рассказал мне, что многие из своих бесчисленных выступлений строил по следующему принципу.

1. Изложение фактов.

2. Вытекающие из них выводы.

3. Призыв к действию.

Многие слушатели моих курсов считают полезным и стимулирующим такой план:

1. Продемонстрировать нечто плохое.

2. Показать, как это можно исправить.

3. Призвать к сотрудничеству.

Или в несколько иной интерпретации:

1. Вот ситуация, которую необходимо исправить.

2. Нам следует сделать для этого то-то и то-то.

3. Вы должны помочь по таким-то причинам.

В главе «Как побудить людей к действию» предлагается еще один план речи. Вкратце его можно представить следующим образом:

1. Добиться интереса и внимания.

2. Завоевать доверие.

3. Изложить факты, разъяснить слушателям преимущества вашего предложения.

4. Воззвать к мотивам, которые способны побудить людей действовать.

Если у вас возник интерес, можете сразу обратиться к упомянутой главе и изучить этот план в деталях.

Метод построения речей сенатора Бевериджа

Альберт Беверидж написал небольшую, но очень полезную книжку, озаглавленную «Искусство публичных выступлений» («The Art of Public Speaking»). «Оратор должен владеть темой, – пишет заслуженный политический деятель. – Это значит, что все факты должны быть собраны, систематизированы, изучены, переварены, причем речь идет о фактах, освещающих явление не только с одной стороны, но и с другой – со всех сторон. И необходимо удостовериться, что это действительно факты, а не предположения или недоказанные утверждения. Не принимайте ничего на веру.

Поэтому проверяйте и уточняйте все данные. Это, разумеется, означает необходимость тщательной исследовательской работы. А как же без нее? Ведь вы намерены информировать, обучать своих сограждан, давать им советы. Разве вы не хотите стать для них авторитетом?

Собрав и осмыслив факты по конкретной проблеме, определите для себя, к какому решению они вас подталкивают. Тогда ваша речь приобретет оригинальность и силу. Она будет живой и убедительной. В ней будет отражена ваша личность. После этого изложите свои мысли письменно со всей ясностью и логикой, на какую способны».

Другими словами, найдите факты, всесторонне описывающие данное явление, а затем предложите выводы, которые ясно и определенно вытекают из них.

Вудро Вильсон строит скелет из костей

Когда Вудро Вильсона попросили описать свой метод, он ответил: «Я начинаю с перечня вопросов, которые мне хотелось бы осветить, располагая их в своем мозге в естественной взаимосвязи. Таким образом получается костяк выступления. Затем я стенографирую это. Я привык делать стенографические записи; это экономит уйму времени. Затем я перепечатываю все на машинке, изменяя фразы, корректируя построение предложений и по ходу работы добавляя материал».

Теодор Рузвельт готовил свои выступления в характерной манере: он собирал все факты, изучал их, оценивал, определял их значение и делал выводы, основанные на непоколебимой уверенности.

Затем, положив перед собой блокнот с пометками, Рузвельт начинал диктовать, он делал это очень быстро, чтобы в речи были динамика, спонтанность и живость. Вслед за этим он прочитывал напечатанный текст, правил его, вносил дополнения, что-то вычеркивал, делал пометки карандашом и диктовал еще раз. «Я никогда ничего не добивался, – говорил он, – без упорного труда, без напряжения всех умственных способностей, без тщательного планирования и предварительной подготовки».

Рузвельт часто приглашал критиков послушать, как он диктует, или читал им вслух свои речи. Он отказывался обсуждать с ними содержание своих выступлений, так как к тому времени его решение было принято окончательно и бесповоротно. Рузвельт хотел услышать от них не что говорить, а как сказать это. Он вновь и вновь перечитывал напечатанные страницы, сокращал, правил, улучшал. В таком виде эти речи попадали в газеты. Разумеется, он не заучивал их наизусть. Выступая, Рузвельт импровизировал, и нередко произнесенная им речь в чем-то отличалась от опубликованного и отшлифованного текста. Однако диктовка и правка были отличной подготовительной работой. Они позволяли ему усвоить материал и последовательность изложения, придавали его выступлениям ту плавность, уверенность и отточенность, которых трудно было добиться иным способом.

Сэр Оливер Лодж, физик и философ конца XIX – начала XX века, рассказывал мне, что, диктуя тексты своих докладов, пришел к прекрасному методу подготовки и тренировки. Сначала он диктовал их быстро, заботясь только о содержании, а затем – уже в том виде, в каком они будут произнесены перед аудиторией.

Многие из моих слушателей считают весьма поучительным способ, при котором выступления записываются на диктофон или магнитофон, а затем прослушиваются. Поучительно? Конечно, но боюсь, порой это может вызвать разочарование. Однако это весьма полезное упражнение. Я его рекомендую.

Метод предварительной записи на бумаге своей речи заставляет вас думать. Он делает более ясными ваши мысли, помогает закрепить их в памяти, сводит к минимуму рассеянность мышления и улучшает дикцию.

Рональд Рейган заслужил репутацию великого оратора своим умением излагать мысли эффективно и с энтузиазмом. Перед ораторами прошлых поколений у него было то преимущество, что он мог не только диктовать свои речи на магнитофон и затем прослушивать их, но и записывать выступления на видеокамеру, а потом оценивать свой язык тела.

Классика Бенджамина Франклина

В своей «Автобиографии» («Autobiography») Бенджамин Франклин рассказывает, как он улучшал дикцию, как вырабатывал легкость в выборе слов и разрабатывал свой метод упорядочивания мыслей. Его жизнеописание стало литературной классикой, но, в отличие от большей части подобных произведений, читается легко и с большим интересом. «Автобиографию» можно считать образцом простого и ясного английского языка. Каждый, кто хочет заняться самосовершенствованием, прочтет ее с пользой и удовольствием. Думаю, вам понравится приведенный ниже отрывок.

«Примерно в это время мне попался в руки разрозненный том «Зрителя». Это был том третий. До сих пор я еще не видел ни одного. Я купил его, неоднократно перечитывал от корки до корки и был в совершенном восхищении. Слог показался мне бесподобным, и я решил подражать ему, насколько возможно. Поэтому я взял некоторые очерки и кратко записал смысл каждой фразы, затем отложил их на несколько дней, а потом попытался восстановить текст, не заглядывая в книгу и излагая смысл каждой фразы так же полно и подробно, как в оригинале, для чего прибегал к таким выражениям, которые мне казались уместными. Затем я сравнил своего «Зрителя» с подлинником, обнаружил некоторые свои ошибки и исправил их. Но оказалось, что мне не хватало то ли запаса слов, то ли сноровки в их употреблении, а это, как я полагал, я смог бы приобрести, если бы продолжал писать стихи; ведь постоянный поиск слов одинакового значения, но с различным количеством слогов, чтобы соответствовать размеру, или различного звучания для рифмы принудили бы меня непрерывно искать разнообразия, а кроме того, все эти слова закрепились бы у меня в уме и я был бы над ними хозяином. Тогда я взял некоторые из напечатанных в «Зрителе» историй и переложил их в стихи; когда же я как следует забыл прозаический оригинал, то принялся переделывать их обратно в прозу.

Иногда я в беспорядке перетасовывал свои конспекты и через несколько недель пытался расположить их наилучшим образом, прежде чем составлять законченные фразы и дописывать очерки. Это должно было научить меня упорядоченному мышлению. Сравнивая затем свое сочинение с оригиналом, я находил множество ошибок и исправлял их; но иногда я льстил себя мыслью, что в некоторых незначительных деталях мне удалось улучшить изложение или язык, и это заставляло меня думать, что со временем я, пожалуй, стану неплохим писателем, к чему я всячески стремился».

Раскладывайте пасьянс из записей

В предыдущей главе я рекомендовал вам делать записи. Записав свои мысли и примеры на клочках бумаги, начинайте раскладывать из них пасьянс. В результате получится несколько стопок по каждому отдельному вопросу. Они примерно представляют собой основные темы выступления. Разделите каждую стопку на несколько меньших. Затем начинайте отделять зерна от плевел. Вероятно, даже часть зерна придется отложить в сторону и оставить неиспользованной. Не прекращайте этот процесс до тех пор, пока речь не будет полностью готова. Но даже и после этого не грех подумать о поправках и дополнительной шлифовке.

Хороший оратор, закончив свое выступление, обычно убеждается, что существует четыре варианта речи: тот, который он подготовил; тот, который произнес; тот, что напечатан в газете; и тот, который ему хотелось бы произнести, когда он уже направляется домой.

Надо ли пользоваться записями во время выступления?

Хотя Линкольн прекрасно умел говорить экспромтом, но, переселившись в Белый дом, никогда не выступал, даже неофициально, перед членами своего кабинета, не подготовив предварительно письменный текст. Разумеется, инаугурационную речь он обязан был читать. Точные формулировки в государственных документах такого рода слишком важны, чтобы можно было допустить какую-то импровизацию. Однако раньше, еще будучи в Иллинойсе, Линкольн никогда не пользовался записями во время выступлений. «Они всегда утомляют и смущают слушателей», – говорил он.

Что можно возразить на это? Разве чтение по бумажке не снижает интерес к выступлению примерно наполовину? Разве оно не нарушает или, по крайней мере, не затрудняет ценный контакт, близость, которые должны возникать между оратором и слушателями? Не создает атмосферу искусственности? Не лишает аудиторию ощущения, что оратор уверен в себе и располагает должным запасом знаний?

Еще раз повторю: делайте записи в ходе подготовки – подробные и обширные. Возможно, вы пожелаете обратиться к ним, когда будете репетировать свою речь в одиночестве. Возможно, вы будете чувствовать себя увереннее, если они будут лежать у вас в кармане во время выступления перед слушателями. Однако, подобно молотку, пиле и топору в пульмановском вагоне, они должны использоваться лишь в чрезвычайных случаях.

Если вам непременно нужны записи, делайте их как можно более краткими и пишите крупными буквами на большом листе бумаги. Придя заранее туда, где будете выступать, спрячьте их за какими-нибудь книгами на столе. Заглядывайте в них, когда возникнет такая необходимость, но постарайтесь скрыть свою слабость от аудитории.

Однако, несмотря на все сказанное, бывают случаи, когда целесообразно воспользоваться записями. Например, некоторые люди во время своих первых выступлений так сильно нервничают и робеют, что полностью забывают заранее подготовленную речь. Что получается? Они отклоняются от темы, забывают тщательно отрепетированный материал, сбиваясь с проезжей дороги и увязая в болоте. Почему бы не позволить им держать в руке кратенькие заметки во время дебюта? Помните: ребенок хватается за мебель, когда учится ходить, но длится это недолго.

Не заучивайте текст наизусть

Не читайте по бумажке и не пытайтесь заучивать речь слово в слово. Это отнимает много времени и чревато катастрофой. Однако, несмотря на все предостережения, кое-кто из читателей все равно попытается это сделать. И о чем же они будут думать, выйдя к публике? О содержании своего выступления? Нет. Они будут стараться вспомнить в точности весь текст. Их мысли будут направлены не вперед, а назад, нарушая привычный процесс человеческого мышления. Все выступление будет натянутым и холодным, лишенным живости и человечности. Прошу вас, не тратьте попусту время и энергию на бесполезное занятие.

Разве вы заучиваете дословно то, что собираетесь сказать в ходе важного делового разговора? Конечно же нет. Вы заранее продумаете вопрос, и главные пункты будут вам совершенно ясны. Возможно, вы сделаете короткие заметки, и вам придется заглянуть в какие-то справочные материалы. Вы заранее определяете для себя: «Я выдвину такие-то положения. Я скажу, что и по каким причинам следует сделать». Затем вы перечисляете самому себе все доводы и иллюстрируете их конкретными примерами. Разве не так вы готовитесь к деловой беседе? Почему бы не применить тот же разумный метод и при подготовке публичного выступления?

Грант в Аппоматоксе

Когда Ли потребовал, чтобы Грант письменно изложил условия капитуляции, лидер юнионистов обратился к генералу Паркеру с просьбой подать ему письменные принадлежности. «Прикоснувшись пером к бумаге, – пишет Грант в своих «Мемуарах» («Memoirs»), – я еще не знал, с какого слова начать. Но мысли мои были ясны, и я хотел выразить их так, чтобы не осталось никаких недомолвок».

Генерал Грант, вам вовсе не обязательно было знать, с какого слова начать. У вас были мысли и убеждения. Вам было что сказать, и вы хотели выразить свои мысли ясно. В результате слова сами вылились на бумагу без каких-либо сознательных усилий. То же самое относится и к любому человеку. Две тысячи лет назад Гораций писал:

Прежде чем станешь писать,
научись же порядочно мыслить!
А выраженья за мыслью
придут уже сами собою1.

Когда мысли основательно созрели у вас в голове, начинайте репетировать речь полностью, от начала до конца. Делайте это молча, идя по улице, ожидая машины или лифта. Затем найдите пустую комнату и произнесите всю речь вслух живо и энергично, сопровождая ее жестами. Каноник Нокс Литтл из Кентербери любил говорить, что проповедник по-настоящему может донести подлинный смысл своей проповеди до паствы, лишь прочитав ее полдесятка раз. Неужели вы можете надеяться донести смысл своего выступления до слушателей, не порепетировав его хотя бы несколько раз. Практикуясь, вообразите, что перед вами настоящая аудитория. Представьте себе это как можно живее, и когда вы действительно окажетесь перед публикой, ощущения вам будут уже знакомы.

Почему фермеры думали, что Линкольн – отъявленный лодырь

Практикуясь подобным образом, вы в точности следуете примеру многих знаменитых ораторов. Ллойд Джордж, являющийся членом дискуссионного клуба в своем родном городе в Уэльсе, часто ходил по окрестностям, жестикулируя и обращаясь с речами к деревьям и столбам.

В молодости Линкольн часто ходил пешком за тридцать – сорок миль, чтобы послушать какого-нибудь известного оратора. После этого он возвращался домой под таким впечатлением и с такой твердой решимостью стать оратором, что собирал вокруг себя в поле других батраков и, взобравшись на пень, произносил перед ними речи и рассказывал разные истории. Его хозяева сердились и говорили, что этот «сельский оратор – отъявленный лодырь», а его шуточки и россказни портят других рабочих.

Герберт Асквит, впоследствии ставший английским премьер-министром, приобрел первые навыки публичных выступлений, будучи членом профсоюзного дискуссионного кружка в Оксфорде. Позднее он организовал собственный дискуссионный клуб. Вудро Вильсон учился говорить в дискуссионном обществе. Так же поступали и другие известные адвокаты, политики и ораторы.

Ознакомьтесь с биографиями знаменитых ораторов, и вы увидите, что всех их объединяет одно и то же: ОНИ УПРАЖНЯЛИСЬ. И наибольших успехов добились те из них, кто упражнялся больше.

Чонси Депью вел весьма активную жизнь, поскольку являлся председателем правления железнодорожной компании и сенатором. Однако, несмотря на это, он почти каждый вечер выступал с речами. «Я не допускал, чтобы это мешало моей работе, – рассказывал он. – Все речи готовились по вечерам, когда я возвращался домой».

У всех нас есть три часа в день, когда мы можем заниматься чем угодно. Столько же времени посвящал работе и Дарвин, так как у него было слабое здоровье. При разумном использовании эти три часа в день сделали его знаменитым.

Теодор Рузвельт, будучи президентом США, зачастую все утро уделял серии пятиминутных аудиенций. Тем не менее он всегда держал под рукой книгу, чтобы использовать даже те свободные секунды, которые выдавались в перерывах между посещениями.

Если вы очень заняты и вам постоянно не хватает времени, прочтите книгу Арнольда Беннета «Как жить двадцать четыре часа в сутки» («How То Live On Twenty-Four Hours A Day»). Носите ее с собой и читайте в свободное время, сидя в вагоне поезда или ожидая приема у врача. Эта книга научит вас лучше использовать имеющееся время.

Вы должны уметь отдыхать и отвлекаться от своей постоянной работы. Этим и занимаются люди, собирающиеся каждую неделю по вечерам на мои курсы. Если у вас нет такой возможности, произносите импровизированные речи дома перед членами семьи.

Еще один способ попрактиковаться в публичных выступлениях – это найти место, где люди специально собираются для этих целей. Один из слушателей моих курсов как-то утром проснулся, разбудил жену и спросил: «А есть ли в Нью-Йорке такое место, где я мог бы выступить сегодня с речью?» Она напомнила ему, что любой желающий может выступить на собрании квакеров. Он нашел в Бруклине дом, где собирались квакеры, и с энтузиазмом произнес там двадцатиминутную речь.

В большинстве городов США, да и во многих городах мира, существуют клубы «Тост-мастер». Это неформальные группы, которые регулярно встречаются, обычно за ужином, и каждый из участников может произнести короткую речь на интересную для всех тему. Там собираются люди, имеющие разное положение и мировоззрение, и тренируются в публичных выступлениях. Поищите такой клуб, запишитесь в него и выступайте, выступайте, выступайте.

Как развлекались Дуглас Фербенкс и Мэри Пикфорд

В 1920-е годы не было киноактеров более популярных, чем Дуглас Фербенкс, Мэри Пикфорд и Чарли Чаплин. Однако, несмотря на все свое богатство и славу, всем развлечениям они предпочитали вечеринки, на которых выступали с импровизированными речами.

Вот какую историю поведал Дуглас Фербенкс «American Magazine».

«Однажды вечером мы дурачились, и я сделал вид, что представляю собравшимся за ужином Чарли Чаплина. В ответ он должен был произнести речь. Из этого эпизода родилась игра, в которую мы играли почти каждый вечер на протяжении двух лет. Мы все втроем [Мэри Пикфорд, Фербенкс и Чаплин] писали на бумажках темы выступлений, сворачивали и перемешивали их. Каждый вытягивал одну бумажку и, какая бы тема ни была на ней написана, должен был в течение шестидесяти секунд выступить по ней. Темы никогда не повторялись. Именно это и придавало интерес игре. Они были самыми различными. Я помню один вечер, когда в числе тем были «вера» и «абажуры». Абажуры достались мне, и это была одна из самых трудных задач, которые я могу припомнить. Попробуйте сами целую минуту поговорить об абажурах, если считаете, что это так легко. Вы бодро начинаете свою речь: «Абажуры имеют двойное назначение. Они смягчают свет лампы и придают ему цветовой оттенок, а также выполняют декоративную функцию». И на этом ваши мысли заканчиваются, если только, конечно, вы не разбираетесь в абажурах намного лучше, чем я. Каким-то образом я все же справился с заданием. Но я хочу подчеркнуть, насколько мы отточили свои способности в ходе этой игры. Теперь мы намного больше знаем о самых разных вещах. И самое главное – мы учимся моментально концентрировать все свои знания и мысли по любому вопросу и кратко излагать их, учимся быстро думать в любой обстановке. Я говорю «мы учимся», потому что игра пока не закончилась. Она еще не наскучила нам за два года, а это значит, что мы до сих пор совершенствуемся».

Резюме

1. Наполеон говорил: «Искусство войны – это наука, в которой не удается ничего, кроме того, что было рассчитано и продумано». Это относится к публичным выступлениям в такой же степени, как и к войне. Публичная речь – это путешествие, маршрут которого должен быть нанесен на карту. Оратор, который не знает, куда идет, обычно никуда и не приходит.

2. Не существует универсальных правил организации мыслей и построения речей. Каждое выступление ставит перед оратором особые задачи.

3. Выступающий должен обстоятельно осветить обсуждаемый вопрос, чтобы больше к нему не возвращаться. В качестве иллюстрации можно привести удостоенную премии речь о Филадельфии. Не мечитесь бесцельно, как летучая мышь в сумерках, перескакивая с одного вопроса на другой и обратно.

4. Рассел Конуэлл строил многие свои выступления по следующему плану:

• Изложение фактов.

• Вытекающие из них выводы.

• Призыв к действию.

5. Возможно, вам может оказать помощь следующий план: • Продемонстрировать нечто плохое.

• Показать, как это можно исправить. • Призвать к сотрудничеству.

6. Вот еще один отличный план выступления (глава пятнадцатая):

• Добиться интереса и внимания.

• Завоевать доверие.

• Изложить факты, разъяснить слушателям преимущества вашего предложения.

• Воззвать к мотивам, которые способны побудить людей действовать.

7. Вы должны собрать, систематизировать, изучить и осмыслить все факты, всесторонне освещающие вашу тему. Проверьте их, убедитесь в том, что это действительно факты, а затем самостоятельно продумайте те выводы, которые из них вытекают.

8. Прежде чем выступать, Линкольн с математической точностью обдумывал свои выводы. В возрасте сорока лет, будучи уже членом конгресса, он изучал Евклида, чтобы овладеть основами софистики и научиться доказывать свои выводы.

9. Когда Теодор Рузвельт готовился к выступлению, он собирал все факты, оценивал их, затем быстро диктовал текст речи, правил машинописный текст и вновь диктовал свое выступление в окончательном виде.

10. Если есть такая возможность, запишите свое выступление на магнитофон, а еще лучше – на видеокамеру, а затем просмотрите его, оценивая не только то, как вы говорите, но и как выглядите.

11. Не читайте свое выступление по бумажке. В этом случае трудно добиться внимания аудитории.

12. Обдумав и мысленно скомпоновав свою речь, порепетируйте про себя, идя по улице. Найдите уединенное место и произнесите речь полностью, с начала до конца, сопровождая ее соответствующими жестами. Представьте, что обращаетесь к настоящей аудитории. Чем чаще вы будете это делать, тем увереннее сможете выступить перед реальными людьми.

Упражнения для голоса. Расслабление

«Пожалуй, напряжение губит больше голосов, чем любая другая причина, – утверждает знаменитая оперная певица Шуман-Хайнк. – Певец должен уметь расслабляться в любое время. Но это не значит, что певец должен быть расхлябанным или перед выступлением находиться в состоянии коллапса. Расслабление для певца – это изумительное ощущение подъема, легкости, свободы и отсутствие какого бы то ни было напряжения. Когда я расслабляюсь, то чувствую, что каждый атом моего тела как бы парит в пустоте. Ни один нерв не напряжен».

Шуман-Хайнк говорит о пении, но, разумеется, то же самое можно сказать и о выступлении с речами. Она утверждает, что напряжение губит голос, но можно ли найти какое-нибудь более распространенное явление в наш суматошный век, чем стресс и нервное напряжение? Все это отражается на голосе точно так же, как и на лице. Расслабление должно стать вашим ключевым словом. Расслабление! Вот ваш лозунг. В нем секрет хорошего голоса.

Как добиться этого? Прежде всего научитесь расслабляться всем телом. Тело – это резонатор вашего голоса. Малейшее несовершенство в механизме рояля, даже разболтавшийся винт, может повлиять на качество звучания. Точно так же напряжение в любой части вашего тела может повлиять на качество голоса.

Как научиться расслабляться? Это нетрудно. Просто расслабьтесь, вот и все. Для этого не надо что-то делать. Для этого как раз надо ничего не делать. Здесь требуются не усилия, а их отсутствие. Вытяните руку прямо перед собой, а теперь полностью расслабьте ее. Когда она упадет, обратите внимание, будет ли она качаться вперед-назад, как маятник. Если нет, то это значит, что вы не расслабили, а просто опустили ее. Попробуйте еще раз. Получилось?

Каждый вечер перед сном ложитесь на спину и делайте упражнение на глубокое диафрагмальное дыхание, как описано в первых двух главах. Но прежде чем начать глубоко дышать, расслабьтесь. Расслабьтесь всем телом, по-настоящему. Постарайтесь представить себе, что вся энергия ваших рук, ног, шеи перетекает в центр вашего тела. Вы должны быть расслаблены настолько, что у вас отваливается нижняя челюсть. Почувствуйте, что ваши руки и ноги настолько тяжелы и безжизненны, что вам, кажется, никогда не найти сил, чтобы вновь поднять их. Лежите спокойно. А теперь начинайте дышать – глубоко, медленно, естественно, не думая при этом ни о чем, не испытывая ничего, кроме спокойствия и расслабления.

Разумеется, может случиться так, что вокруг вашей головы, словно комариный рой, будут кружиться мысли о неприятностях, проблемах, заботах прожитого дня. В этом случае вы должны просто отогнать их, как надоедливых комаров. Делайте это, говоря себе: «Я совершенно спокоен. Я полностью расслаблен. Я чувствую, что не в силах поднять собственную руку. Я полностью расслаблен».

Благодаря этим мыслям и ритму дыхания вы очень скоро войдете в сонное состояние, а затем погрузитесь в глубокий сон, который окажет на вас удивительно освежающее, успокаивающее и укрепляющее воздействие.

Освоив такое расслабление, распространите его и на период бодрствования. Когда вы выступаете с речью, постарайтесь ощутить себя так же, как Шуман-Хайнк во время пения: «Я чувствую, что каждый атом моего тела словно парит в пустоте». Если вам удастся это и вы сможете правильно дышать и контролировать свое дыхание, то отличный голос вам обеспечен.


1 Перевод М. Дмитриева.