Роботы

Западное общество построено с помощью машин. Вы живете с ними и даже внутри них. Не говорите мне, что окружающая среда не влияет на сознание. Конечно, влияет. Мы, тибетцы, не самый нежный народ. Мы такие же, как наши горы. Чтобы жить в Тибете, нужно быть крепкими, как яки. Хотя горы умиротворяют. Против гор нельзя бороться так же, как против джунглей. Если вы побежите слишком быстро в горах, то сорветесь и погибнете. Вот почему мы не бываем слишком агрессивными. Просто сильные, трудолюбивые, сдержанные люди. Горы сформировали нас такими.

А вас такими сделали леса. Я далек от критики европейской культуры. Она прекрасна. К слову сказать, ваши композиторы тоже воспитывались лесами. Они всегда могли пойти погулять в лес. Что-то было там такое, что вдохновляло их. А сейчас лесов осталось очень мало. Конечно, они есть, но зачем они нужны так далеко от городов? Вместо этого у вас есть машины любых видов: автомобили, компьютеры, телефоны, лифты.

Я не говорю, что машины плохи. Когда я был ребенком, я мечтал о стиральной машинке. Плохо то, что они становятся вашим окружением. А оно формирует ваш характер.

Вот так вы, в конечном счёте, становитесь человекоподобными машинами. Роботами.

Вы скажете: это старое сравнение, старая метафора. Мы её давно знаем. Вы ошибаетесь: это не метафора, это простая реальность. А даже если и знаете, то что? Вы гордитесь этим? Кто-то, возможно, и гордится. Вы считаете это нормальным?

Сейчас вы начнете возражать. Скажете: не все так плохо. Мы не роботы. Кто-то, может быть, и робот, но в основном мы все образованные люди, здоровые ментально и физически, свободные от ваших азиатских комплексов и рабской преданности идолам и тиранам. Какие у вас доказательства?

Хорошо, у меня их достаточно.

Машины управляются командами. Для них слишком сложно чувствовать реальность. Поэтому вы загружаете команду, какие-то слова в неё, и машина реагирует. Реакция может быть очень сложной, продуманной. Но одну вещь вы не сможете изменить: машина всегда зависит от слов. И реагирует одинаково. Она не меняется.

Точно так же и вы ведете себя в жизни.

Знакомясь с новым человеком, прежде всего вы узнаёте, кто он или она такой. А именно, как он зарабатывает деньги. Вы пытаетесь оценить его статус. Вы – большие мастера в такой оценке. Вы оцениваете человека не просто по визитной карточке, а по внешнему виду, одежде, манере разговора, лексикону и т. д. Человек гораздо больше, чем его профессия, должность или социальные привычки, но вы не обращаете на это внимания. Вы видите, что этот – ученый, этот – таксист, а тот – священник. Эта информация – как команда, как «пуск» на панели ваших инструментов, по которой вы будете действовать. В школах или семьях вас научили, как вести себя с учеными, таксистами или священниками. Вас уже запрограммировали. Неважно, следуете вы этим командам или нет, они застряли в вашей голове. Если вы не религиозны (а большинство из вас – не религиозны), то, скорее всего, не уважаете священников. Вы можете их критиковать, выказывать своё неуважение и даже бранить их. Это ничего не значит. Вы так себя ведете только потому, что они священники. Поэтому кто-то из вас автоматически будет чувствовать отвращение к ним, неважно, хороши они или нет. Все потому, что в ранней юности вы были запрограммированы атеистичными идеями кого-то из гуру западного мира. А если нет, значит, что-то просто испортилось в вашей машине. Компьютер вашего сознания поймал вирус. Он сломался под тяжелым бременем лжи, которой была набита ваша голова. И вот теперь, оскорбляя священников, вы считаете себя «свободной личностью». Ничего похожего. Вы действуете, исходя из вашего нового предубеждения, новой ментальной программы. Если бы вы действительно были свободны от предубеждений, вы, прежде всего, спросили бы: а что это за человек? Кто он, а не что он делает. Вы бы попытались его понять, вместо того, чтобы классифицировать. И если бы вы так делали, то осознали бы, что и католический священник, и коммунист могут быть хорошими людьми. А активист «Гринпис» или волонтёр, помогающий пожилым людям, могут быть плохими.

Когда я приехал в Европу, мне сказали, что многие люди проявляют уважение ко мне просто потому, что они уважают меня лично, как человека. Я был удивлен этим, потому что многие из моих обожателей не имели возможности пообщаться со мной лично или услышать проповеди раньше. Однако менеджеры, которые меня сопровождали, уверяли, что все так и есть. Затем, внезапно, настали сложные времена, я был объявлен плохим человеком, псевдо-ламой. Я заболел и, вдобавок ко всему, у меня не было денег. Хорошие люди помогли мне, не спрашивая особо, кто я и что я. В те времена я был никем. Неудачником. Нищим. И где же были мои прежние обожатели? Я оставался прежним. Поменялось только название, бирка. Команда, которая предписала обращаться со мной определённым образом. Толпа людей поверила в одно слово – псевдо-лама. Хорошо, представьте себе, что я и вправду жестокий и равнодушный человек. Почему же тогда они не увидели этого с первого взгляда? Что, так сложно заметить чью-то жестокость? Сложно, если вы – робот. Робот действует по команде. Он не способен оценить реальность. Он не думает своей головой. Вам может показаться, что когда я называю вас роботами, мною движет личное оскорбление. Вы ошибаетесь. Я не забочусь о себе. Монах может существовать везде. Я начал разговор о роботизации западного сознания после первой недели, проведенной в Европе, когда меня слушали с большим энтузиазмом. Но я не мог не говорить правду. Я не собирался проповедовать сладкий, безобидный буддизм. И до сих пор не собираюсь.

Вы, вероятно, возразите мне. Вы скажете, что можете судить о людях не только по профессии. Что у вас гораздо больше сострадания и личных чувств к вашим близким, к людям, которых вы любите. С первого взгляда это похоже на правду. Но в реальности вы просто меняете бирку, вы вешаете на друзей, близких и любимых очередной ярлык. И после этого вы начинаете называть того же таксиста или ученого «солнышко». Но все ваши солнышки, по сути, одинаковы. Вы относитесь к ним ко всем одинаково, в соответствии с командой «партнер», которая была заложена в ваше сознание, без осознания того, что это за человек. Вы позволяете им иметь физические отношения с вами и заботиться о вас. Кричать «О, дорогой!» и всё такое. А в действительности особого интереса вы к ним не проявляете, так же как и они к вам. Вы не изучаете вашего партнера, не размышляете. Кто-то когда-то сказал вам, что партнер – это самый близкий человек в вашей жизни. Что теперь у вас всё общее, что партнер разделяет с вами мысли, идеи и поступки, так же как и вы разделяете его чувства и убеждения. Но это не так. Он или она никогда не делают этого и не будут делать. Люди разные! Для вас было бы очень полезно изучать вашего партнера. Вы могли бы многому научиться у них, а они у вас. Симпатия начинается с понимания другого человека, с изучения его. После этого кто-то из вас, вероятно, осознает, что испытывает гораздо больше любви к нему или что не испытывает к нему любви. И даже если настоящая любовь существует, не все отношения одинаковы. Кто-то из ваших возлюбленных может помочь вам, а кто-то нуждается в вашей помощи. Кто-то пострадает от ваших грубых слов, а кто-то будет оскорблён, если вы будете вести себя слишком нежно с ним. И так далее. Но вы же никогда не размышляете, не различаете этого, действуете как роботы, по одной программе. Как только вы прикрепляете к человеку ярлык «партнёр», то сразу позволяете ему ложиться с вами в постель, называть вас «дорогая» и считаете его частью вас самих. Почему, если он или она никогда не были этой частью? Рано или поздно что-то пойдет не так, «дорогой» перестаёт быть сладким, нежным и сексуальным. Вы расстаётесь. И, скорее всего, начинаете обвинять противоположный пол. После первого такого разрыва вы думаете, что мужчине никогда не понять женщину. Такую сложную, как вы, по крайней мере. Что женщинам никогда не понять мужчин. Такого глубокого, как вы. А вы сделали хоть что- нибудь, чтобы понять своего партнера? Я не говорю про всех. Мне приятно осознавать, что есть исключения. Но с каждым годом их все меньше, потому что роботизированное сознание вешает бирки на партнеров вместо того, чтобы изучать их.

Я сомневаюсь, что к самым близким и родным вы относитесь с уважением. Что такое уважение? Вы уважаете человека, если к нему как-то относитесь, если считаете его выше вас, если легко верите в то, что человек говорит, цените его слова, с радостью делаете что-то приятное для него и делаете это искренне, без личного интереса. Но не путайте уважение и культ личности. Ведь можно сотворить себе кумир, поклоняться кому-то как богу. Если же вы просто уважаете кого-то, вы относитесь к нему как к простому человеку, зная при этом, за что вы его уважаете. У европейцев много идолов. Однако многие не могут даже элементарно уважать кого-то. Даже родителей. Вы редко следуете их советам, спорите с ними. Почему даже вашего Бога, Иисуса Христа, вы не уважаете? Многое ли вы делаете для Него? Можете ли вы поступиться всем, как Он учил? Пожертвовать всем, что нажили, ради Его блага? Отказаться от малейшей глупой идеи, эгоистичного желания или плохой привычки? Любая религия начинается с уважения и преданности. А не с философии. Она также может иметь в качестве своей основы поклонение, слепой культ, но тогда она вырождается в обычный фанатизм. Как мы, тибетцы, мы, простой народ, смогли бы овладеть сложнейшей наукой Праджня Парамиты, если бы не имели настоящей любви и преданности к Будде, нашему великому Учителю? Понимаете, вы не уважаете даже вашего учителя, а учитель, на мой взгляд, важнее, чем бог. Богов много, а хорошие учителя редки. А машина не способна иметь религиозные чувства. Религия – это нечто за рамками слов. Но вы не можете выйти за эти рамки.

Недостаток уважения движется параллельно вашему недостатку умственной независимости. И вновь вы мне не поверите. Вы полагаете, что у всех вас независимые собственные мнения, что вы никому не позволяете влиять на ваши идеи и суждения. Это не так. Вы спорите просто из детского желания спорить, но лишь немногие из европейцев имеют свое мнение. Вы страшно боитесь не быть оригинальными, быть похожими на других. Вы хотите отличаться от толпы. И добиваетесь этого любыми способами. Даже принимаете прибежище в Трёх драгоценностях. Зачем? Принятие Прибежища или вера в коммунизм – это просто способ перепрограммирования. Вы всего лишь останавливаете программу «Христианство» и начинаете исполнять программу «Буддизм». Но это сложно, потому что эта азиатская программа требует большой искренности. Вы одновременно боитесь и думать самостоятельно, и выглядеть заурядно. Выглядеть оригинально и думать независимо – это разные вещи. Вы считаете, что ваш способ мышления должен отталкиваться от теорий, что вы должны действовать так, как все остальные. Если какая-то идея, которой раньше не было, приходит вам в голову, вы просто её игнорируете, потому что у вас нет инструментов, чтобы работать над ней. А если появляется гений, вы немедленно делаете его посмешищем, начинаете его презирать, критиковать, забрасывать грязью, пока не выяснится, что это действительно гений. Робот не может думать по-своему. Не на что опереться его мышлению. Ваши мысли должны основываться на реальности. А они исходят просто из слов, которыми забита ваша голова.

Независимое мышление не всегда «оригинально». Издевательства над священниками и восхищение гомосексуалистами, по вашему мнению, очень свежи, потому что они ломают традиции. Однако традиции могут быть очень полезны. Но изучение догматики вызывает у вас скуку. Вы боитесь, что вас начнут называть занудами, если вы будете изучать догматику. А тому, кто не боится думать самостоятельно, не страшно, какую бирку на него повесят.

Вспомните 1933 год, год, когда Адольф Гитлер стал главой Германии. И сразу объявил, что Германия должна вернуться в своё средневековье, вновь стать империей. Гитлер думал независимо. Он, вполне вероятно, был вдохновляем демоническими силами, но роботом он не был. Если бы такая идея пришла кому-то из вас, то человека сразу же объявили бы сумасшедшим. Но не Гитлера. Наоборот: выяснилось, что немцы, оказывается, всегда об этом мечтали. Я не виню вас. Я просто хочу показать, как легко перепрограммировать того, у кого нет своего мнения.

Пожалуй, вы думаете, что есть ещё такая область, где остаётся доля спонтанности. Я имею в виду религию. Область, наименее роботизированная изо всех областей человеческой культуры. Может быть, это и так, а может быть, и нет. Я расскажу вам историю, которую никогда не рассказывал. Когда-то я очень хотел узнать, как выглядит католическая месса. И я пошел в церковь. Не в монашеской одежде, естественно. Я надел брюки и рубашку. Там были и монахини, и прихожане-миряне. Я слушал проповедь и молитвы. Наступило время причастия. Я ничего не имел против Иисуса, поэтому решил принять в этом участие. Как вы знаете, во время причастия используются небольшие сухие хлебцы, облатки, которые символизируют тело Иисуса. Прихожанам священник кладёт их прямо в рот, а монахам – на ладонь. Я не видел особой разницы, и поскольку я монах, то вытянул руки, и мне положили хлебец на ладонь. Я вернулся на место. Но тут одна из монахинь повернулась и впилась в меня взглядом. Конечно, она меня винила, потому что я нарушил общие правила. Я полагаю, что она и священника тоже винила за то, что он мне дал облатку в руки, а не положил в рот. Как мне было жаль эту монахиню! Конечно, никто не должен вести себя во время ритуала провокационно, я это хорошо понимаю. Нельзя оскорблять религиозные чувства других людей. Но я же не сделал ничего плохого. И не её религиозные чувства я оскорбил. Её разозлило то, что правила были нарушены. Некоторые люди на Западе, из тех, кто ещё остается религиозными, страшно боятся допустить хотя бы малейший промах в ритуалах. Вы не забыли, что машины тоже работают по стандартной программе? Если хотя бы одна буква кода программы будет неправильной, все пойдет насмарку. Мы, тибетцы, конечно, тоже довольно консервативны в наших ритуалах, но мы не против нововведений. Мы не верим, что исполнение ритуала ведет к духовным достижениям точно так же, как запуск стиральной машины гарантирует чистое бельё. Но вы, европейцы, уверены, что машина всегда исполняет свою работу как надо, а значит, и причастие должно выполнять свою. После вашей смерти вы удивитесь тому, что вы не в раю, ведь причастие – это не машинальный процесс, ведь машинальное исполнение ритуалов никогда ничего не меняет. Я не понимаю, как вы можете годами ходить в церковь и не меняться. Только робот может совершать одно и то же действие много лет и не чувствовать при этом изменений. Зачем тогда нужна религия, если она ничего не меняет в жизни? Для человека такая религия не нужна. А для робота нужна, она обучает человекоподобные машины старым неправдам, на которых построено западноевропейское общество. Она позволяет вам почувствовать, что вы выполняете какие-то религиозные обязанности, и это дает вам право называться хорошим роботом. В религии нет обязанностей. Никто не обязан становиться лучше. Никто не обязан стремиться к Пробуждению. Хотя некоторые считают, что Пробуждение будет обретено вами сразу после смерти, что Иисус спасет всех вас от самсары. Что посещение церкви и воздержание от преступлений – это всё, что от вас требуется. Такая идея может прийти только в роботизированную голову, в голову, которая мыслит машинами и верит, что волшебное существо под названием «Бог» работает как огромное предприятие. Я не виню ваших священников. Даже лучший священник не сможет ничего изменить, когда он проповедует машинам.

И последнее, но не менее важное: вы думаете только о практической выгоде. Ну как же, ни один двигатель не производится просто для того, чтобы им любоваться. Любой двигатель создан для работы. Вы полагаете, что коэффициент полезного действия – это главная человеческая характеристика, что трудолюбие – главная добродетель. Если бы это и вправду было так, любой двигатель достиг бы Пробуждения быстрее, чем любой из вас. Вы когда-нибудь видели святую машину? Человек может восхищаться красотой. А робот нет. В его сознании отсутствует часть, воспринимающая красоту. И это понятно, ведь красота не нужна для бизнеса. Вы скажете, что это не так, что у вас есть филармонии, что ваши студенты изучают Шекспира, Данте, Гёте и других авторов, принадлежащих западноевропейскому культурному наследию. Вы когда-нибудь задумывались, как вы обращаетесь с вашими культурными ценностями? Крайне прагматично. Ваши учителя сказали вам, что Гёте – это шедевр. Вы сами никогда бы этого не поняли, но вы верите вашим учителям и ученым, а они продолжают восхвалять Гёте. И делают это, честно говоря, автоматически. Они тоже роботизированы. Тем не менее, они делают свою работу, они несут культуру в массы. Но поскольку поэзия не может не вызывать у роботов скуку, вы пытаетесь сделать Гёте общедоступным, пытаетесь упростить великих авторов. Вы переводите их произведения на вульгарный сленг ваших тинэйджеров. Вы, видимо, считаете, что этот вариант лучше, чем никакой. Так думает любой робот. Что половина, треть шедевра – это лучше, чем ничего. Но если вы упростите Данте, то он просто перестанет существовать. Вся его красота будет уничтожена. Это может понять только настоящий человек.

Прекращайте быть роботами! Только человек может достичь Пробуждения. Будда ничего не говорил о роботах. Хотя, пожалуй, парочку он точно знал. Не верьте словам. Не вешайте на людей бирки. Изучайте их внимательно, особенно самых близких. Позвольте каждым вашим отношениям быть особыми. Уважайте тех, кто достоин уважения, не позволяйте политикам или журналистам управлять вами. Не бойтесь не быть оригинальными. Не верьте в механические ритуалы, которые могут быть эффективными только чудесным образом, без какого-либо труда вашего сознания. Развивайте ваше чувство Прекрасного. Только тогда у вас будет шанс вырваться из стальной клетки самсары, что роботам не дано. Почему? Робот сделан из стали. Как он может пойти против своей природы?